Скрипка Ротшильда

“Скрипка Ротшильда” – образец русского психологического театра. Классического, которому и Станиславский кричал бы “Верю!” Но это образец двадцатилетней давности. И в первые минуты кажется, спектакль старомоден – темп не тот, динамики не хватает, режиссеры первого эшелона сейчас так не ставят – зритель уйдет. Кажется. Ушли четверо. Символично, ведь на сцене тоже четверо – Антон Чехов, Кама Гинкас, Сергей Бархин и Валерий Баринов – режут по дереву, отпиливая лишнее. Вырезают из заготовок не гробы, а жизнь. Простую человеческую, никак не изменившуюся ни за 20 лет, ни за триста.

Эпизодами зал, словно саваном, накрывало оглушительной тишиной. Гробовой. Но и другое тоже было – звонок телефона, который хозяйка никак не хотела доставать из сумки, и нескончаемый скрип ботинок капельдинера, снующей по залу в поисках нарушителей порядка, мнимых и настоящих.

“Скрипка Ротшильда” – тот самый сюжет для одного рассказа. История простой, как след от рубанка, жизни Якова Иванова, который всю жизнь подсчитывал убытки, делал гробы и подрабатывал на свадьбах, играя на скрипке в еврейском оркестре. Именно в таком порядке.

Сам Яков (Валерий Баринов) – ещё крепкий, кряжистый мужик с широкими натруженными руками, в старой фуфайке, взрывной, яростный от своей внутренней злости. У него с жизнью свои счёты. Собственную он исчисляет одними убытками. Потери – мнимые и настоящие – Яков записывает в специальную тетрадь. Сводит дебет с кредитом.

Смерть Марфы, которая пятьдесят была для Якова женой, привычной и удобной, как гроб, сделанный по правильно снятым меркам, проламывает его броню.
Валерий Баринов проводит своего героя через пять стадий принятия неизбежного. От отрицания, через гнев, торг и депрессию, к принятию. К осознанию того, что человек смертен и собственная жизнь тоже на исходе. И кажется, прошла мимо. Осознавать страшно. Но одновременно происходит и другое – этот немолодой, давно одеревеневший мужчина словно рождается заново – Человеком. Эмпатичным, видящим красоту вокруг, чувствующим, сожалеющим.

Смотреть “Скрипку Ротшильда” нужно максимально близко.
Сюда можно и нужно водить мам, пап, бабушек и дедушек, в общем тех, кто любит классический театр.
Валерий Баринов – просто глыба.
А Кама Гинкас как никто понимает Чехова. Двадцать лет назад он поставил в МТЮЗе чеховскую трилогию, на которую ломилась вся Москва. “Черный монах” давно снят, но есть запись. А вот “Даму с собачкой” и “Скрипку Ротшильда” ещё можно посмотреть вживую. Нужно. Не поздно.