Дама с собачкой

Это самая живописная версия “Дамы с собачкой”. Жанр режиссер определяет как “драму в стиле импрессионизма”. Задник – словно рама гигантской картины, а на сером заборе по обе стороны кулис ещё две, поменьше. Триптих. На холстах-экранах сменяют друг друга умиротворяющие морские пейзажи и набережные приморского города, где совершают свой моцион отдыхающие.

Постановщики следуют чеховской истории даже в мелочах. Деревянный помост по центру похож на ялтинский павильон Верне. Антон Палыч действительно был там завсегдатаем. В кафе француза Эдмонда Верне подавали лечебные и простые воды, мороженое, чай, кофе, шоколад. А вот и сам автор устроился за столиком рядом с Гуровым.

Чехов здесь аж в двух ипостасях. Картонный из кресла, наблюдает за соблазнением Анны Сергеевны. А другой – автор – роль его играет Андрей Исаенков, совершенно не похожий на Антон Палыча, – комментирует чеховскими словами, советует, а где-то и содействует. Курортный роман сопровождается почти цирковым балаганом – отдыхающих и развлекают, и веселят, и танцуют.

Короткая история курортного романа разложена на несколько голосов. И Анна Сергеевна, и Дмитрий перебрасываются авторским текстом и отыгрывают свои реплики. Не люблю пересказ книги по ролям. Кажется, выбрав такую подачу режиссер перекладывает часть своей работы на зрителя.

Улыбчивый ловелас, обаятельный позёр Гуров (Антон Соколов) – хорош собой и отлично это знает. У Анны Сергеевны почти не было шансов… Это спектакль о том, что любовь зла… Рыдания соблазнившейся Анны Сергеевны раздражали, попытка самоубийства выглядела откровенно жалкой. А надо же как всё обернулось.

Живописный спектакль запоминается картинами. Вот Гуров жадно есть арбуз. Но не сочную красную мякоть, а жёсткие зелёные корки, а потом ими блюёт. Там заснеженная Москва, в которой катаются на валенках с роликами. Пьяная пляска с медведем. Снег, налипший сверху на рамку картины, который можно стряхнуть. И безнадежно серый забор, – уже в стиле реализма – выросший между Гуровым и Анной Сергеевной.

И Дмитрий Гуров, и Анна фон Дидериц – обычные люди. Маленькие. Придавленные внезапно нагрянувшей любовью. Но даже ради любви они не готовы менять удобную жизнь. Максимум – встречаться тайком. Режиссер героям явно сочувствует и, в отличие от автора, даёт надежду – пусть и призрачную – парус из серых досок.

Финал спектакля взят не у Чехова, но из мемуаров о нем. Юная писательница Елена Шаврова, как-то подстерегла Антона Павловича в том самом павильоне Верне и попросила почитать ее опусы. В ее воспоминаниях, Чехов, сидя в кафе, всё смотрел в бинокль на лодку, пытавшуюся поставить парус и выйти в открытое море.