“Карамазовы”, прощайте!

Всё…
Ушла эпоха. Одиннадцать лет назад этот спектакль перевернул Москву. Так говорят. Верю на слово, тогда я его не видела. А два года назад “Карамазовы” потрясли меня и мои представления о театре. После этого спектакля фраза “Богомолов – гений” больше не вызывала никаких возражений. Гений. Таких “Карамазовых” мог поставить только гений. Это были дерзкие, откровенные до бесстыдства, смелые, саркастичные и беспощадные фантазии по роману Достоевского.

Историю трех братьев Богомолов рассказал через призму страшных русских сказок. Злой Волшебник, его томящаяся взаперти жена-Царевна, Злая Колдунья, недалекая, но смешливая Алёнушка Грушенька. Ну и, как в сказках, у Волшебника было три сына: продуманный, безрассудный и монашек.

Это был спектакль, в котором можно было услышать самый страшный монолог о детских страданиях. Иван, которого играл Алексей Кравченко, распалялся, перечисляя всё более жуткие муки, которым родители подвергают собственных маленьких детей. Мразно до гениальности. Зал, кажется, в какие-то моменты переставал дышать. Но не все зрители оказывались готовы к откровенно-беспощадному Достоевскому без купюр. У некоторых сдавали нервы и они буквально выбегали из зала.
Это был единственный спектакль, в котором играл Филипп Янковский. Играл на разрыв, проводя своего Митю через ад физический и духовный. Роза Хайруллина, играющая монашека Алёшу, бесполого, тихого и робкого, оказавшегося способным на шаг. Нет, на ШАГ. Дьявольски развязный, вальяжный и упирающийся собой отец братьев Федор Павлович (Игорь Миркурбанов), он же Черт, просто Черт, любящий жизнь с надеждой, что это взаимно. Захлебывающаяся ядом и ненавистью Катька-кровосос (Ольга Воронина). Здесь запредельно круты все и каждый.

В последние полтора года “Карамазовых” начали менять. Сглаживали острые углы. Убирали один откровенный эпизод, смягчали другой. Цензура делала братьев “Карамазовых” другими. Но они все равно оставались страшными и жестокими, как русские народные сказки. И жить ещё могли долго и несчастливо, ибо только страдание и есть жизнь.

Пять с половиной часов пролетали со скоростью Сапсана. “Карамазовы” и с цензурными купюрами были живее всех живых. Были…
Спектакль сняли по просьбе режиссера Константина Богомолова. Вроде как, он считает, что эти “Карамазовы” устарели и он обещает поставить новые спектакли по Достоевскому – созвучные сегодняшнему дню.