Воскресение

“Воскресением” Льва Толстого, перенесенным в день сегодняшний, завершились гастроли Александринки в Москве. Завершились на мажорной ноте. Закрывал московскую гастроль Тихон Жизневский, сыгравший главную роль Дмитрия Нехлюдова, на поклонах задаренный цветами. А после спектакля стайка юных дев стерегла актера у служебного выезда. Не знаю, как им “Воскресение”, не спросила, но Тихон – красавчик, согласна…

Роман Льва Николаевича режиссер Никита Кобелев железными сцепками подцепил к локомотиву современности. Вагоны поезда на сцене играют и за зал суда, и за тюремные камеры, и за бесчисленные комнаты и кабинеты, и за поезд, следующий в Сибирь по этапу. А конец первого акта, когда Катя Маслова бежит за уходящим поездом, а за окнами проносятся огни, буквально впечатывается в память – космической красоты мизансцена.

Сюжет всё тот же – Дмитрий Нехлюдов, мажор, завидный жених, в составе присяжных, по ошибке, осуждает за убийство проститутку Катю Маслову. Когда-то он ее соблазнил и, по сути, тем толкнул на панель. И внезапно Митя решает исправить всё совершенное зло, добившись отмены несправедливого приговоры и женившись на Кате.

Нехлюдов в интерпретации Тихона Жизневского (хотя актер кивает на режиссера) – эмоциональный импотент. Он не чувствует ни любви, ни вины. Только желание всё исправить. Это идея фикс, к ней он идёт не замечая препятствий. Никаких сомнений. Никаких чувств. Что приводит Митю, родившегося с золотой ложкой во рту, в такое состояние, режиссер не объясняет. Я склонна подозревать начало психического заболевания – Митя же не спроста ведёт беседы с призраком покойной матери.

Первый акт промчался скоростным пассажирским по пенециарной (проще уголовно-исполнительной) системе, подтвердив слова Чаадаева: “За десять лет в России меняется многое, за двести — ничего”. И все так же точны (и потому страшны) слова адвоката.