Вся синева неба

Автор толстенного – в 800 страниц – романа Мелисса да Коста сразу, с первых строк, открывает все карты. Авторы небольшого, на 40 минут эскиза, следуют логике писательнице.

Эскиз – это набросок. И лаконичность – в том числе и сценографии – идёт истории на пользу. Помост и простой деревянный крест – это то что видят зрители. Начало пути.
Когда герои отправляются в путешествие, крест становится мачтой, а помост превращается в плот. Символ и дороги, и спасения, и хрупкости жизни. И вот эту хрупкость – жизни, отношений, памяти – здесь удалось показать.

Я поначалу была скептично настроена. И главный герой Эмиль, которого нам показали глазами его бывшей девушки, мне не понравился – инертный, безответственный; человек, которому и без диагноза, кажется, ничего не нужно было в жизни. В общем, совсем не герой. Но врачебный диагноз поменял не всё, но многое. Да и обаяние Семена Шестакова, игравшего Эмиля, сыграло роль.

Ранний Альцгеймер – это приговор. Человек теряет память, забывает места и людей, теряет себя. И Эмиль бросает все и отправляется в последний путь. Его спутницей вызвалась стать Жоанна (хрупкая Варвара Пахомова) – и у нее есть для этого свои причины.

Резюмируя. Набросок удался.
Инсценировку писал Михаил Поляков, начинающий драматург, студент второго курса. А режиссер Максим Меламедов точно расставил акценты, эмоционально решил мизансцены и придумал главный символ спектакля – плот.

Во время обсуждения прозвучало сравнение “Всей синевы неба” с давно ставшими хитом РАМТа “Цветами для Элджернона”. Если проблем с авторскими правами не возникнет и театр возьмётся за “Всю синева неба”, то…

А пока жду записи эскиза от РАМТа и результатов Лаборатории.