Котлован

Мы все умрём. Аксиома. Варианты лишь в том, будет смерть бессмысленной или нет. Герои повести Андрея Платонова “Котлован” мертвы изначально.
Цель их существования (даже жизнью назвать это язык не поворачивается) – выкопать огромный котлован для строительства гигантского дома для пролетариата.
Перманентное умирание рождающегося советского человека – под бодрые лозунги, в грязи, без настоящего, ради будущего. В эту мрачную платоновскую историю, пронизанную предчувствием неизбежной смерти, Антон Федоров заронил звёзды надежды.

Новосибирский театр “Старый дом” привез в Москву “Котлован”. Первый спектакль, который Антон Федоров, один из самых популярных сегодня театральных режиссеров, поставил в качестве главного режиссера новосибирского театра. Билеты на три гастрольных спектакля москвичи вынесли за пару часов. И высокие – для гастролёров уж точно – цены не остановили.

Лопаты синхронно и норовисто, словно лошади, снова и снова взрезают землю. На сцене СТИ раскопали самый настоящий котлован. Поначалу занимающий треть сценического пространства, он растёт, высасывая силы и жизни. Котлован ли? Или могила? Артельщики в черных костюмах и белых рубашках, с парадным цветочком в кармане – при таком параде на Руси испокон веков только в гроб и кладут. Мычат, морщат лбы, с трудом ворочают языком, силясь выразить мелькнувшую в сознании мысль, подбирая слова. На человеческую речь нет сил. Все забирает котлован.

Новояз – фишка федоровских спектаклей. Режиссер каждый раз переизобретает способ общения. Здесь новояз непонятно чей – то ли родной, Платонова, то ли заново рождённый, фёдоровский. И эти люди, живущие нечаянно, замирают, когда слышат другую речь. Дышащие любовью строки из писем, которые строчит пожилой инженер Прушевский и отправляет в никуда – синий почтовый ящик не подключен к сети. В письмах – слова самого Платонова, писавшего своей жене Марии. И, словно загипнотизированные, раскачиваются в такт словам песни Игоря Талькова “Летний дождь”. Это послания из будущего. То, чего ради они отдают силы и умирают здесь и сейчас.

Антон Федоров, следуя тексту “Котлована”, закончившегося страшно и беспросветно, надежду своим героям (и зрителям) оставляет. Она – в Чиклине (Анатолий Григорьев), ставшим отличным инженером. Она – в небе, алмазами засверкавшем над зрительным залом. Над ними, не умершими в этом котловане, и над нами. Хорошо ведь не только там, где нас нет. И здесь, на Земле, хорошо. Нужно только бросить рыть этот котлован и посмотреть. Не в завтра. В сегодня. В здесь и сейчас.