Мертвые души

Главное театральное событие минувшей недели – гастроли новосибирского “Красного факела”. Привезли два спектакля, которые по режиссерской задумке, складываются в дилогию о том, как на Руси жить… Про дилогию высказаться не смогу – “Бесов” я прогуляла.

А на “Мертвые души” (18+) я ходила с 15-летним подростком. Причина веская – на моего не сильно читающего парня произвела впечатление именно эта поэма Гоголя. Сказал, что и второй том почитал бы… А эти “Мертвые души” в постановке Андрея Прикотенко очень хвалили.
По итогам он высказался кратко, но ёмко. (контент 16+) “Охрененно”. Ему новосибирская постановка пришлась по душе без всяких оговорок. А мне – с ними. “Мертвые души” хороши, но мои ожидания [прогретые за пару часов раскупленными билетами и отзывами смотревших] были космическими.

Режиссер Андрей Прикотенко очень медленно запрягает. В первой сцене минут пятнадцать за столом сидят и самозабвенно сплетничают дамы. А потом ещё столько же длится сцена с Маниловым (Александр Поляков). На мой взгляд, неудачная. То ли дело в трактовке Манилова – человека, не уважающего чужих и не имеющего собственных границ, падкого на громкие знакомства, всегда в обществе и всегда одинокого.

Но с появлением Коробочки (Ирина Кривонос) – дамы кокетливой, в самом расцвете зрелости – поэма всё мелодичнее звенит колокольчиками и ритмично бьёт копытами-ложками. А образы встреченных помещиков становятся всё ярче.

Чередой проходят почти-наполеон, торговец и, неожиданно, подкаблучник Собакевич (Егор Овечкин).

Вальяжный сибарит и законодатель мод Плюшкин (Владимир Лемешонок) окружённый прелестными дамами, точно знает – казаться важнее, чем быть. Он просто стар. Суперstar.

И вот галопом несётся тройка – и совершенно разнузданный, возможно сумасшедший, выламывающийся из всех рамок враль Ноздрев (фееречно сыгран Константином Телегиным). Именно он производит Чичикова в беглые императоры, наполеоны и антихристы одновременно и – сам себе верит.

Прекрасен сам Чичиков – Андрей Яковлев. Гениальный комбинатор, человек-хамелеон, мгновенно подстраивающийся под любой запрос.

А где же здесь гоголевская мистика?
В сценографии. Глубокая и почти пустая сцена театра Наций, освещённая бесчисленными лампочками. Космический бескрайний русский простор.
Мистика в том, что Чичиков ни разу вслух не произносит “мёртвые души”. Что именно покупает заезжий авантюрист знает лишь он да помещики. Суть дела Чичиков излагает заинтересованному на ухо, а лампочки в этом момент зловеще мигают. Точно мёртвые души берёт? Или?

Мистика в том, как жирная грязь русских дорог, подспудно присутствующая на сцене, взрывается феерией красок губернаторского бала, а души взлетают в небо в виде бадминтонных воланчиков под цокот ложек-копыт.
Мистика в том, что программка к спектакль выглядит как подшитый реестр этих самых душ, а Русь всё так же несётся и по-прежнему не даёт ответа куда.