“Дубровский”

Это цитата-ключ из “Дубровского” к этому спектаклю.
На сцене помимо собак в довольстве живут и многочисленные гости, и приживалы, и даже челядь Кирилла Петровича (Игорь Гудеев). Барская свита с повадками собачьей своры – так же повизгивают от удовольствия, вываливают язык, травят того, кого хозяйская рука обозначит и четко знают свое место. Да и сам Троекуров неуловимо напоминает пса.

Кирила Петрович – классический русский барин, сибарит, страстный охотник и собачник и, в целом, неплохой человек. Режиссер Яков Ломкин смещает привычные акценты. Из искры ссоры – пожар ненависти разжигает как раз его сосед Дубровский, Андрей Гаврилович. Дворянин тех же достоинств, что и Троекуров, но бедный и потому очень гордый. Химеры подкидывают дрова в пламя испепеляющей Дубровского гордыни, буквально сводя его с ума. “Запустили собак в церковь. Собаки бегают по церкви. Так нельзяяя!” Роль старшего Дубровского Денису Суханову, конечно, маловата, но режиссер придумал, как задержать его на сцене и после кончины.

Понравилась сценография. В центре – минималистичная крутящаяся конструкция. Это и дом Дубровского, и усадьба Троекурова, и псарня, и озеро, и здание суда. А ещё и судьба, от которой не убежать, и порочный круг, из которого не вырваться.

А при появлении Пушкина эта конструкция превращается в бесконечный чистый лист. Пиши – не хочу. Александр Сергеевич с чемоданом выходит на сцену в финале первого акта. Можно было и пораньше приехать, а то ужас же что без его присмотра герои наворотили! И во втором акте этот невысокий, щуплый, смуглый, живой молодой человек (актриса Антонина Рыбаловлева) – а можно просто “наше всё” – сцену не покидает. Молчит, что-то записывает, грустно улыбается, ходит на рыбалку, и направляет героев к ему известному финалу.

Первое действие – мрачная фантасмагорическая история о том, что “всякому приятно будет увидать один из способов, коими на Руси можем мы лишиться имения, на владение коим имеем неоспоримое право.” Суды, тяжбы, ссоры, псы, ушлые люди – среди них совершенно беспринципный Шабашкин (Арсен Ханджян, и как сыграно!)
А после антракта “Дубровский” становится действом авантюрно-приключенческим. Во Владимире Дубровском проступают черты Зорро, а романтический герой, ища мести, находит любовь. А любовь, как оказалось, единственное верное средство и от безумия, и от жажды мести, и от химер.

В своем фантасмагорическом коктейле режиссер Яков Ломкин к привычным цыганкам и русской тройке, мчащейся по ухабам и колдобинам, чертям и мелким бесам подмешал неожиданные ингредиенты. Тут и греческая богиня Фемида вершит суд, и является египетский Анубис, звучит “Риголетто” Верди с его “Сердцем красавицы”, а на озере цветут кувшинки Моне.
А в финале режиссеру пришлось поработать… Пушкиным. Александр Сергеевич не успел закончить “Дубровского”, погиб на дуэли. Так что финал – совершенно в стилистике, хотя по мне, и
слишком “в лоб” – придумывал и дописывал режиссер.