Отец

Второй спектакль третьего фестиваля “Горький+” медленно прошел мимо. “Отец” не зацепил, не затронул. Как и большую часть зала.
Но были, были и те, кто сумел замедлиться и поймать этот нарочито неторопливый ритм. Удивительный контраст – спектакль неторопливый, а действие несётся раненой лошадью.
В любом случае, вечер прожитым зря не считаю – знакомство с региональным театром всегда любопытно, а до Уфы я ж когда ещё доеду.

“Отец” поставлен по пьесе Горького “Последние”. На сцене – семья Коломийцевых. Отец – бывший шеф полиции, отстраненный от должности за превышение полномочий, семейный деспот и тиран. На мой взгляд, очень неудачный каст – в играющем эту роль Ренате Фатхиеве не считывается ни жесткость, ни жестокость.
Почему же “Отец”? А родитель в спектакле не один. По ходу действия из шкафа вываливаются семейные скелеты.

Перед спектаклем была небольшая лекция. «Эта пьеса про бумеранг, который к тебе возвращается», — сказала читавшая ее театровед Алла Шевелёва. А ещё о том, что Горький не просто так назвал трёх сестер Коломийцевых Верой, Надеждой и Любовью. А мать их – София. Символично, с учетом того, что и вера, и надежда, и любовь давно этот дом покинули, и мудрости никому из там живущих не хватает.

И вновь в пьесе Горького – россыпь афоризмов, и сто лет спустя звучащих зло и современно.
“Без взяток не работает машина нашей жизни”.
“Невозможно оставаться честным, имея пятерых детей”.
“Он, конечно, революционер, как все честные люди в России”.

Но то пьеса, а что же спектакль? Есть любопытные режиссерские находки. Например, режиссер Денис Хуснияров закольцовывает спектакль, переводя фокус с одного брата Коломийцева на другого. С Ивана – на Якова. С деспота – на робкого, безответного и безотказного брата.
Отлично придумана нянька (Ольга Мусина). Эдакое море спокойствие. Оплот незыблемости. Она всегда где-то рядом со сценой. Негромко поет народные песни – слов не разобрать, но мотив узнаваемый. Порой что-то бубнит себе под нос, может рассказать историю, изредка комментирует происходящее и всегда отвечает вынянченным. Вот только спрашивают ее редко.
А вот к чему был намек на интимные отношения между старшими детьми Коломийцевыми – Александром и Верой – не поняла. Подчеркнуть, что Бог в этот дом давно не заглядывает?

Нескончаемая семейная драма в первом действии – во втором акте дважды отрекомендуется “трагическим балаганом”, но по сути той же драмой и останется. Затянутой, бесконечной. Главное сегодня – и в режиссуре, и в написании рецензий – безбожно сокращать и вовремя остановиться. А то ни зритель, ни читатель не простит.