Рыцарь. Моцарт. Пир
Режиссер - Федор Малышев
Театр-мастерская Петра Фоменко. Фойе
Премьера
12 октября 2022
Продолжительность
1 ч без антракта
“Рыцарь. Моцарт. Пир” играют поздно вечером, в опустевшем театре. Играют в камерном формате – для четырех десятков зрителей. Зрители сидят в центре фойе на крутящихся стульях. Действие происходит вокруг – на лестнице, на ступеньках, в малом зале (убирают стену, сделав зал частью фойе). Справа и слева, впереди и сзади, сверху и снизу. Везде.
Не ограниченные сценой и кулисами, маленькие трагедии обретают космический масштаб.
Маленькие трагедии” А.С. Пушкина состоят из 4-х частей. Федор Малышев ставит только три. “Каменный гость” уже давно в репертуаре Мастерской. Это часть спектакля “Триптих” в постановке Петра Фоменко.
“Рыцарь. Моцарт. Пир” – ещё один триптих. Современный. Он начинается и то завершается “Пиром во время чумы”.
Семейная драма скупого рыцаря и отравление гениального композитора – здесь лишь истории о чужих смертях, шанс для пирующих забыться. На время. Пока вновь не возникнет в пространстве силуэт девушки в черном. Memento mori…
“Скупой рыцарь”. Никаких сундуков. Никакого золота. Лишь звон монет из динамиков разносится по фойе. Скупой рыцарь (Алексей Колубков) бережет другое сокровище – с любовью осматривая стены мастерской.
Историческим костюмам здесь места не нашлось. Да и зачем? Белые рубашки, черные костюмы – маленькие трагедии, даром что небольшие, но вечные. Черно-белые. Жизнь и смерть. Вот добро, а это – зло. Или наоборот?
Федор Малышев, режиссер, играет Моцарта. Небожителя. Он сходит к нам и к Сальери сверху, оттуда, где музыка небесных сфер. Гений, шутник и весельчак. Лёгкая жизнь как приговор. “Реквием” написан, бокал красного налит. Шансов нет.
Финал нашего «Моцарта и Сальери» закольцован: Сальери не может ответить себе, правильно поступил или неправильно, должен был он отравить Моцарта или нет. И наш спектакль — не обвинительный акт, а, скорее, судебный процесс в присутствии зрителей.
Федор Малышев, режиссер
Режиссеру виднее, но, на мой взгляд, зрители здесь, скорее, присяжные. Только приговор выносить вслух не требуется.
Наверное, мне ближе всего «Пир во время чумы». Ведь пир — это не только гулянка, это еще и спасение от беды… Может ли творчество спасти от каких-то катаклизмов — войн, революций? Может ли театр стать средством сопротивления всему этому? Что-то изменить?
Федор Малышев, режиссер
Кто призраки? Зрители ли, невольные участники пира смерти, сквозь которых проходят, не замечая, персонажи? Они ли, герои, павшие жертвами страстей или болезни, но оставшиеся в вечности? По ком звучит Реквием?
Больше в телеграмм-канале.
